\»Карпы затаились в корягах\»

0

В речных ямах, дно которых завалено корягами, невидимыми глазу рыболова, ловить карпов не принято, и это совершенно справедливо, ибо опасность потерять там добычу во время вы-важивания слишком велика. То же самое относится и к некоторым другим сильно закоряжен-ным местам. Это тем огорчительнее для карпятника, что коряги являются излюбленным местопребыванием карпов, в особенности крупных.
Однако не все коряги представляют для рыболова неодолимое препятствие. В большинстве закоряженных мест, где коряги частично выступают из воды, соответствующими снастями можно ловить карпов без чрезмерного риска.
Очень часто приходится располагаться возле упавшего в воду дерева, будь то на реке, на озере или на пруду, и забрасывать насадку рядом с его ветвями. После подсечки карп обыкновенно бросается не к дереву, что было бы логичнее всего с нашей точки зрения, а в открытую воду, подальше от берега. Такое поведение может показаться противоестественным, если вспомнить, что во время выва-живания карп стремится достичь какого-либо укрытия.
Объяснить это явление можно тем, что, во-первых, в большинстве случаев карп после подсечки идет в сторону, противоположную той, в которую его тянут, а во-вторых, он пытается уйти подальше от опасного места (в данном случае — от дерева), а не оставаться там.
Конечно, это не означает, что он не направится к соседним деревьям или корягам, если таковые имеются. В идеальном случае коряга, к которой забрасывается насадка, является единственным препятствием в радиусе нескольких десятков метров, как, например, тополь, упавший в один из прудов, расположенных в окрестностях г. Руза Московской области. Одно время этот пруд был населен крупными одичавшими карпами, продолговатой формы и очень сильными, которых мы весьма успешно ловили на перловку.
Рыбалка проходила по следующей схеме: после самоподсечки карп бросался от тополя к середине пруда, сматывая леску с катушки, фрикционный тормоз которой был установлен на минимум. На треск тормоза являлся один из нас, брал удилище в руки и отходил с ним по берегу вправо, подальше от тополя (справа был маленький пляж, в то время как слева росли густые кусты), не препятствуя при этом карпу разматывать леску. Карп стремился достичь противоположного берега, сильно закоря-женного, но до него было довольно далеко, и по пути его порыв ослабевал настолько, что нам уже не составляло труда завернуть его в сторону и начать подтягивать к себе.
Снова оказавшись вблизи от нашего берега, многие карпы бросались к тому самому тополю, от которого они совсем недавно столь стремительно удирали, но, находясь на значительном расстоянии от опасного места, нам всякий раз удавалось не допускать их туда.
Обобщая наш опыт и опыт наших коллег, можно сформулировать рекомендации относительно ловли около упавших в воду деревьев:
а) вокруг дерева должно иметься некоторое чистое пространство;
б) карпу следует дать удалиться на некоторое расстояние, причем сила подтормаживания должна зависеть от расстояния до ближайшего укрытия;
в) тем временем самому следует отходить с удилищем по берегу, в противном случае на последней стадии вываживания карп может вернуться к дереву, запутать леску в его ветвях и оборвать ее.
Совсем иначе выглядит ловля около нагромождений коряг, находящихся вдали от берега и на значительной глубине. Если забрасывать насадку к корягам с берега, то после подсечки карп, двигаясь в сторону, противоположную той, в которую его тянут, уйдет в коряги. Если же ловить с лодки, то этого эффекта можно избежать, расположившись среди самих коряг или в непосредственной близости от них. Разумеется, это предполагает наличие значительной глубины (2 метра и более) и мутной воды, ибо на мели и в прозрачной воде карпы испугаются близости лодки.
Оптимальные условия для такого рода ловли мы нашли в Австрии, в дунайских старицах ниже Вены, имеющих постоянное сообщение с основным руслом Дуная. Эти старицы находятся в одном из последних в Центральной Европе уголков, где пока еще сохранился нетронутый речной ландшафт с непроходимыми джунглями пойменных лесов и сотнями больших и маленьких водоемов. В середине восьмидесятых годов тысячи австрийцев, рискуя жизнью, спасли прелестную пойму от уничтожения, предотвратив строительство электростанции в г. Хайнбург.
Во время весенних и летних паводков Дунай, выходя из берегов, заливает обширные участки пойменного леса, и протоки и ручейки превращаются в бурные потоки, несущие с собой целые деревья. Эти деревья и образуют скопления коряг, расположенные как у берега, так и на значительном расстоянии от него.
Осторожно подъехав на лодке к корягам, карпятник забрасывает насадку в просвет среди ветвей или рядом с ними, причем во избежание зацепов крючок должен быть полностью скрыт в насадке. Мутная, желтоватая вода и значительная глубина позволяют осмотрительному рыболову не спугнуть карпов. Предварительное прикармливание не требуется, так как практически каждая подходящая группа коряг постоянно населена карпами.
Вываживание, конечно, приходится форсировать, и это обусловливает необходимость мощных снастей — таких же, как для ловли в тростниках. Тем не менее, особенных проблем с вываживанием у нас никогда не возникало. Возможно, то обстоятельство, что карпа тянут вверх, а не в сторону, несколько ослабляет его силы. Во всяком случае, все подсеченные нами карпы сматывали через тормоз лишь по несколько метров лески, после чего их удавалось остановить и поднять наверх.
Разновидностью такого ужения является ловля на мормышку. Известный австрийский рыболов Норберт Айпельтауэр был не только крупным специалистом по нахлысту, но и заядлым мормышечником. Приложив немало усилий для популяризации мормышки в Австрии, он был одним из тех немногих, кто целенаправленно применяет мормышку для ловли карпов, причем именно в корягах.
При ловле на мормышку с лодки поплавок заменяется сторожком, а обыкновенные удилище и катушка — нахлыстовыми. Расположение нахлыстовой катушки в самом начале удилища, ниже его рукоятки (имеется в виду одноручное нахлыстовое удилище), позволяет свободно играть мормышкой и часами держать удилище в руке, не уставая.
Желательно, чтобы кольца такого удилища были не змейкой, а обычными, а сторожок свободно пропускал леску и был хорошо виден.
Мормышки, изготовлявшиеся Айпельтауэром примерно по образцу подаренных ему нами русских мормышек, были снабжены прочными кованными крючками \»VMC National\» №10, способными выдержать практически любого карпа. Крючок насаживался навозным червем.
Нахлыстовое удилище 6-го класса, изготовленное Айпельтауэром из заготовки фирмы \»Харди\», было оснащено самодельным сторожком, а на катушку была намотана мягкая, толстая леска (\»Стрен\»).
В том, что Айпельтауэр превосходно владел своей снастью, мы неоднократно имели возможность убедиться во время совместных рыбалок. Правда, иногда попадалась и другая рыба, преимущественно окуни, но достаточно часто — карпы. Поклевка карпа выглядит следующим образом: сначала сторожок медленно поднимается вверх, затем так же медленно опускается. В этот момент и нужно подсекать.
Знание характера карповой поклевки позволяет игнорировать поклевки другой рыбы и не создавать в месте ловли ненужного беспокойства. Мелочь съедает червя и оставляет мормышку в покое, почти никогда не попадаясь. После этого мормышку можно потихоньку вытащить и насадить снова.
Как и всякое ужение в корягах, ловля на мормышку бывает особенно успешной в холодное время года, когда карпы находятся на своих \»зимних квартирах\». Одного из самых крупных \»мормышечных\» карпов Айпельтауэр поймал в октябре 1979 года. Не без гордости он демонстрировал нам фотографию этой прекрасной рыбы, потянувшей на весах около десяти килограммов.В речных ямах, дно которых завалено корягами, невидимыми глазу рыболова, ловить карпов не принято, и это совершенно справедливо, ибо опасность потерять там добычу во время вы-важивания слишком велика. То же самое относится и к некоторым другим сильно закоряжен-ным местам. Это тем огорчительнее для карпятника, что коряги являются излюбленным местопребыванием карпов, в особенности крупных.
Однако не все коряги представляют для рыболова неодолимое препятствие. В большинстве закоряженных мест, где коряги частично выступают из воды, соответствующими снастями можно ловить карпов без чрезмерного риска.
Очень часто приходится располагаться возле упавшего в воду дерева, будь то на реке, на озере или на пруду, и забрасывать насадку рядом с его ветвями. После подсечки карп обыкновенно бросается не к дереву, что было бы логичнее всего с нашей точки зрения, а в открытую воду, подальше от берега. Такое поведение может показаться противоестественным, если вспомнить, что во время выва-живания карп стремится достичь какого-либо укрытия.
Объяснить это явление можно тем, что, во-первых, в большинстве случаев карп после подсечки идет в сторону, противоположную той, в которую его тянут, а во-вторых, он пытается уйти подальше от опасного места (в данном случае — от дерева), а не оставаться там.
Конечно, это не означает, что он не направится к соседним деревьям или корягам, если таковые имеются. В идеальном случае коряга, к которой забрасывается насадка, является единственным препятствием в радиусе нескольких десятков метров, как, например, тополь, упавший в один из прудов, расположенных в окрестностях г. Руза Московской области. Одно время этот пруд был населен крупными одичавшими карпами, продолговатой формы и очень сильными, которых мы весьма успешно ловили на перловку.
Рыбалка проходила по следующей схеме: после самоподсечки карп бросался от тополя к середине пруда, сматывая леску с катушки, фрикционный тормоз которой был установлен на минимум. На треск тормоза являлся один из нас, брал удилище в руки и отходил с ним по берегу вправо, подальше от тополя (справа был маленький пляж, в то время как слева росли густые кусты), не препятствуя при этом карпу разматывать леску. Карп стремился достичь противоположного берега, сильно закоря-женного, но до него было довольно далеко, и по пути его порыв ослабевал настолько, что нам уже не составляло труда завернуть его в сторону и начать подтягивать к себе.
Снова оказавшись вблизи от нашего берега, многие карпы бросались к тому самому тополю, от которого они совсем недавно столь стремительно удирали, но, находясь на значительном расстоянии от опасного места, нам всякий раз удавалось не допускать их туда.
Обобщая наш опыт и опыт наших коллег, можно сформулировать рекомендации относительно ловли около упавших в воду деревьев:
а) вокруг дерева должно иметься некоторое чистое пространство;
б) карпу следует дать удалиться на некоторое расстояние, причем сила подтормаживания должна зависеть от расстояния до ближайшего укрытия;
в) тем временем самому следует отходить с удилищем по берегу, в противном случае на последней стадии вываживания карп может вернуться к дереву, запутать леску в его ветвях и оборвать ее.
Совсем иначе выглядит ловля около нагромождений коряг, находящихся вдали от берега и на значительной глубине. Если забрасывать насадку к корягам с берега, то после подсечки карп, двигаясь в сторону, противоположную той, в которую его тянут, уйдет в коряги. Если же ловить с лодки, то этого эффекта можно избежать, расположившись среди самих коряг или в непосредственной близости от них. Разумеется, это предполагает наличие значительной глубины (2 метра и более) и мутной воды, ибо на мели и в прозрачной воде карпы испугаются близости лодки.
Оптимальные условия для такого рода ловли мы нашли в Австрии, в дунайских старицах ниже Вены, имеющих постоянное сообщение с основным руслом Дуная. Эти старицы находятся в одном из последних в Центральной Европе уголков, где пока еще сохранился нетронутый речной ландшафт с непроходимыми джунглями пойменных лесов и сотнями больших и маленьких водоемов. В середине восьмидесятых годов тысячи австрийцев, рискуя жизнью, спасли прелестную пойму от уничтожения, предотвратив строительство электростанции в г. Хайнбург.
Во время весенних и летних паводков Дунай, выходя из берегов, заливает обширные участки пойменного леса, и протоки и ручейки превращаются в бурные потоки, несущие с собой целые деревья. Эти деревья и образуют скопления коряг, расположенные как у берега, так и на значительном расстоянии от него.
Осторожно подъехав на лодке к корягам, карпятник забрасывает насадку в просвет среди ветвей или рядом с ними, причем во избежание зацепов крючок должен быть полностью скрыт в насадке. Мутная, желтоватая вода и значительная глубина позволяют осмотрительному рыболову не спугнуть карпов. Предварительное прикармливание не требуется, так как практически каждая подходящая группа коряг постоянно населена карпами.
Вываживание, конечно, приходится форсировать, и это обусловливает необходимость мощных снастей — таких же, как для ловли в тростниках. Тем не менее, особенных проблем с вываживанием у нас никогда не возникало. Возможно, то обстоятельство, что карпа тянут вверх, а не в сторону, несколько ослабляет его силы. Во всяком случае, все подсеченные нами карпы сматывали через тормоз лишь по несколько метров лески, после чего их удавалось остановить и поднять наверх.
Разновидностью такого ужения является ловля на мормышку. Известный австрийский рыболов Норберт Айпельтауэр был не только крупным специалистом по нахлысту, но и заядлым мормышечником. Приложив немало усилий для популяризации мормышки в Австрии, он был одним из тех немногих, кто целенаправленно применяет мормышку для ловли карпов, причем именно в корягах.
При ловле на мормышку с лодки поплавок заменяется сторожком, а обыкновенные удилище и катушка — нахлыстовыми. Расположение нахлыстовой катушки в самом начале удилища, ниже его рукоятки (имеется в виду одноручное нахлыстовое удилище), позволяет свободно играть мормышкой и часами держать удилище в руке, не уставая.
Желательно, чтобы кольца такого удилища были не змейкой, а обычными, а сторожок свободно пропускал леску и был хорошо виден.
Мормышки, изготовлявшиеся Айпельтауэром примерно по образцу подаренных ему нами русских мормышек, были снабжены прочными кованными крючками \»VMC National\» №10, способными выдержать практически любого карпа. Крючок насаживался навозным червем.
Нахлыстовое удилище 6-го класса, изготовленное Айпельтауэром из заготовки фирмы \»Харди\», было оснащено самодельным сторожком, а на катушку была намотана мягкая, толстая леска (\»Стрен\»).
В том, что Айпельтауэр превосходно владел своей снастью, мы неоднократно имели возможность убедиться во время совместных рыбалок. Правда, иногда попадалась и другая рыба, преимущественно окуни, но достаточно часто — карпы. Поклевка карпа выглядит следующим образом: сначала сторожок медленно поднимается вверх, затем так же медленно опускается. В этот момент и нужно подсекать.
Знание характера карповой поклевки позволяет игнорировать поклевки другой рыбы и не создавать в месте ловли ненужного беспокойства. Мелочь съедает червя и оставляет мормышку в покое, почти никогда не попадаясь. После этого мормышку можно потихоньку вытащить и насадить снова.
Как и всякое ужение в корягах, ловля на мормышку бывает особенно успешной в холодное время года, когда карпы находятся на своих \»зимних квартирах\». Одного из самых крупных \»мормышечных\» карпов Айпельтауэр поймал в октябре 1979 года. Не без гордости он демонстрировал нам фотографию этой прекрасной рыбы, потянувшей на весах около десяти килограммов.